В деле А76-9452/2023 кассация напомнила, что выводы судов о сделках должника незадолго до просрочки по займу должны делаться после исследования возможности вывода активов в ущерб кредиторам.
В данном деле, суд кассационной инстанции сформулировал вывод, который может иметь значение для дальнейшего развития судебной практики: поскольку должник знал о наличии у него обязательства по возврату займа с момента получения займа, а не с момента наступления срока по его возврату, тот факт, что на момент оспариваемых платежей срок возврата займа не наступил, не может являться самостоятельным и достаточным основанием для отказа в признании недействительными сделок должника, совершенных до наступления установленного договором срока возврата займа.
Данный вывод, фактически, уточняет критерий, который необходимо установить для признания недействительными сделок по большинству «банкротных» оснований: о причинении вреда кредиторам должника может свидетельствовать не только совершение сделок при наличии неисполненных обязательств, но и совершение сделок в тот момент, когда должник определенно точно знал, что обязательства существуют, и срок их исполнения наступит в ближайшее время. Применение такого подхода позволит избежать формальных отказов в удовлетворении заявлений о признании сделок недействительными.
Первоначально суды сочли, что если признаков неплатежеспособности нет, то и основания для оспаривания платежей по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве тоже отсутствуют. Однако указанная норма говорит о наличии признаков неплатежеспособности у должника лишь как о составляющей презумпции, позволяющей распределить бремя доказывания, но не как об обязательном элементе состава, необходимого для признания сделки недействительной.
Согласно устоявшейся судебной практике (см., например, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12 марта 2019 г. № 305-ЭС17-11710(4) по делу № А40-177466/2013), сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях.
Таким образом кассационный суд напомнил нижестоящим судам о сложившемся в судебной практике толковании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве и указал, что фактические обстоятельства дела требуют более тщательного изучения для установления того, имели ли спорные платежи целью причинение вреда кредиторам должника.